Приветствуем вас в клубе любителей качественной серьезной литературы. Мы собираем информацию по Нобелевским лауреатам, обсуждаем достойных писателей, следим за новинками, пишем рецензии и отзывы.

Ю. Штутина. Сумрачный век. Сто лет Сэмюэлю Беккету

Относится к лауреату: 

Три-четыре вещи — это действительно немного в сравнении с количеством вещей, котрые могли быть известны и сказаны по этому поводу, но никогда не будут.
Сэмюэль Беккет. «Уотт»

13 апреля 2006 года мир отмечает столетие со дня рождения Сэмюэля Беккета, драматурга и писателя, чьи пьесы навсегда изменили театр, а проза — литературу. Автор «В ожидании Годо» и «Моллоя» и вошел в историю как мизантроп, которому никогда не изменяло мрачноватое ирландское чувство юмора.

Начало

Беккет родился 13 марта 1906 года недалеко от Дублина. Впоследствии писатель говорил, что увидел свет и закричал в тот час, когда Христос, «возопив громким голосом, испустил дух» (МФ. 27:50).

А. Солженицын. Слово при вручении премии Солженицына Валентину Распутину [Новый мир, №5, 2000]

Относится к лауреату: 

На рубеже 70-х и в 70-е годы в советской литературе произошёл не сразу замеченный, беззвучный переворот без мятежа, без тени диссидентского вызова. Ничего не свергая и не взрывая декларативно, большая группа писателей стала писать так, как если б никакого «соцреализма» не было объявлено и диктовано, — нейтрализуя его немо, стала писать в простоте, без какого-либо угождения, каждения советскому режиму, как позабыв о нём. В большой доле материал этих писателей был — деревенская жизнь, и сами они выходцы из деревни, от этого (а отчасти и от снисходительного самодовольства культурного круга, и не без зависти к удавшейся вдруг чистоте нового движения) эту группу стали звать деревенщиками. А правильно было бы назвать их нравственниками — ибо суть их литературного переворота была возрождение традиционной нравственности, а сокрушённая вымирающая деревня была лишь естественной, наглядной предметностью.

Г. Г. Маркес. Этот человек умер своей смертью

Относится к лауреату: 

Статья о Хемингуэе была напечатана в безвестном и уже не существующем сейчас мексиканском журнале, позже никогда не появлялась в многочисленных собраниях сочинений колумбийского писателя. Недавно Габо раскопал ее в своих архивах и счел нужным напечатать в приобретенном им журнале «Камбио».

На этот раз, похоже, правда: Эрнест Хемингуэй умер. Сообщение это взволновало многих в самых отдаленных и удаленных друг от друга уголках мира: этих его официантов, этих его проводников на сафари и подмастерьев тореро, этих его таксистов, нескольких боксеров, которым перестала улыбаться удача, да еще пару вышедших на пенсию наемных убийц.

М. Эдельштейн. Жизнь и время Джона К. [Новый мир, №5, 2004]

Относится к лауреату: 

Про загадочную фигуру сотого лауреата Нобелевской премии по литературе написано уже немало. Полный свод элементов журналистской легенды о нем привел Андрей Степанов («Дж. М. Кутзее: «идеальный» нобелиат?» — «Русский Журнал», 2003, 14 ноября). Неулыбчивый вегетарианец без вредных привычек. Прессу не жалует, с английским журналистом, специально прилетевшим из-за океана брать интервью, пообщался в итоге по электронке. На светских тусовках бывает редко: дважды получал английского Букера (уникальный случай в истории премии) — и дважды не являлся на церемонию награждения. На нобелевскую церемонию, впрочем, прибыл и даже произнес речь — почему-то про Робинзона Крузо. Живет между ЮАР, Австралией и США.

Е. Чижова. «Степной волк» российских степей [«Звезда», №9, 2004]

Относится к лауреату: 

«Степной волк» — одна из тех скучных и странных книг, к которым влечет все новые поколения читателей. Более того: возвращаясь к фантастической истории Гарри Галлера, старые читательские племена находят в ней все новые изломы, как будто отвечающие их собственным. «Стакан эльзасского и ломоть хлеба — вот лучшая трапеза». Не в последней степени этот афоризм хорош потому, что обращается к безупречности подлинного — открывает простор для бесконечных интерпретаций и переживаний. Касталиец в «Игре в бисер» назвал бы это медитацией. Основа медитации — содержательность, не сводимая к сюжету. Такова и эта странная книга, посвященная участи человека-волка. В трех отделениях ее шкатулочной конструкции лежат свидетельства того, что сознание заумного невротика, отражаясь в магических зеркалах XX века, являет собой многофигурную композицию, заведомо чуждую целостности.

Страницы

Подписка на noblit.ru RSS