Приветствуем вас в клубе любителей качественной серьезной литературы. Мы собираем информацию по Нобелевским лауреатам, обсуждаем достойных писателей, следим за новинками, пишем рецензии и отзывы.

И. Коллоэн. Неизбежное крушение? [«ИЛ», №11, 2005]

Относится к лауреату: 

«То, что я писал, не было ошибочно. Не было ошибочно, когда я писал. <…> Я в полном согласии с самим собой, и совесть у меня совершенно чиста», — заявил Кнут Гамсун в гримстадском зале собраний 16 декабря 1947 года.

Все говорит о том, что до самой кончины четыре года спустя он сохранил свою политическую веру, невзирая на то, что вскоре после краха нацистской Германии чудовищные преступления режима и его главарей стали достоянием широкой общественности. Я сознательно использую выражение «политическая вера». Ведь постоянно крепнущая вера как раз и руководила им с той поры, когда в конце 1880-х годов он впервые вышел в плавание на своем политическом корабле, и до той минуты, когда восьмидесятиоднолетним стариком, в 1940 году, потерпел крушение, а затем, как никогда ожесточенный и непримиримый, продолжил путь.

Правда и мифы об Иосифе Бродском [Известия, 27.01.2006]

Относится к лауреату: 

28 января исполнилось 10 лет со дня смерти поэта Иосифа Бродского, изгнанника, названного тунеядцем на родине и лауреатом Нобелевской премии — в эмиграции. Друг Иосифа Бродского, историк Владимир Герасимов, которому поэт посвятил свое стихотворение «Стрельна», прошелся по «местам Бродского» в Санкт-Петербурге и рассказал корреспонденту «Известий» Елене Роткевич, что правда из того, что говорят о Бродском, а что — вымысел.

«Ленивый, грубый. На уроках шалит»

Школа № 289 на Нарвском проспекте — последняя, где Бродскому довелось учиться.
— Иосиф не любил советскую школу. Ему было скучно. Он часто менял места учебы. В седьмом классе остался на второй год, а в восьмом, отзанимавшись всего одну четверть, вообще бросил учебу, заявив, что «в школу больше не вернется», — говорит Герасимов.

Г. Белль. Четыре статьи об Александре Солженицыне

Относится к лауреату: 

Мир под арестом — о романе Александра Солженицына «В круге первом»

— Внимание! — сурово заговорил он, и семь заключенных и семь надзирателей повернулись в его сторону.- Порядок известен? Родственникам ничего не передавать. От родственников ничего не принимать. Все передачи — только через меня. В разговорах не касаться: работы, условий труда, условий быта, распорядка дня, расположения объекта. Не называть никаких фамилий. О себе можно только сказать, что все хорошо и ни в чем не нуждаетесь.

— О чем же говорить? — крикнул кто-то. — О политике? Климентьев даже не затруднился на это ответить, так это было явно несуразно.

— О своей вине, — мрачно посоветовал кто-то из арестантов же. — О раскаянии.

— О следственном деле нельзя, оно — секретное, — невозмутимо отклонил Климентьев. — Расспрашивайте о семье, о детях, Дальше. Новый порядок: с сегодняшнего свидания запрещаются рукопожатия и поцелуи...

В. Багно. Об одиночестве, смерти, любви и о прочей жизни

Относится к лауреату: 

Данная статья — предисловие к собранию сочинений Г. Гарсиа Маркеса (изд-во «Симпозиум», 1997).

«Вся доброта, все заблуждения и все страдания его городка проникли в его сердце, когда он впервые в это утро глотнул воздуха — голубую влагу, наполненную петушиными криками». Эта фраза из рассказа «День после субботы», одного из лучших у Габриэля Гарсиа Маркеса, исполнена не только «голубой влаги», но — поразительным образом — чуть ли не всех ключевых для писателя понятий и слов: «доброта», «заблуждения», «страдания», «городок», «сердце», «петушиные крики». Будем считать, что «тем утром» было появление на свет 6 марта 1928 года в городке Аракатака в прикарибской зоне Колумбии, в семье телеграфиста Габриэля Элихио Гарсиа, женатого на Луисе Сантьяго Маркес Игуаран, мальчика Габо. Мальчика, оставленного вскоре на попечение деда, отставного полковника Николаса Рикардо Маркеса Мехиа Игуаран и бабки, Транкилины Игуаран Котес, приходившейся мужу двоюродной сестрой.

Интервью Субкоманданте Маркоса Г. Г. Маркесу

Относится к лауреату: 

25 МАРТА 2001 г.

Г. Гарсия Маркес: Через семь лет после того, как Сапатистская Армия Национального Освобождения заявила, что однажды победно войдет в Мехико, вы вступили в столицу и попали на абсолютно заполненную народом площадь Сокало. Что вы почувствовали, когда поднялись на подмостки и увидели весь этот спектакль?

Субкоманданте Маркос: Следуя сапатистской традиции антикульминаций, место возле церквушки, где мы находились, из всех мест на площади оказалось самым неудобным для того, чтобы смотреть демонстрацию. Было много солнца, смога, у всех нас болела голова, и мы были очень обеспокоены, считая, сколько из стоящих перед нами уже успели упасть в обморок. Я сказал моему товарищу, команданте Тачо, что мы должны поторопиться, иначе к моменту, когда начнем наше выступление, на площади уже просто никого не останется. Мы не видели всей панорамы. Расстояние, которое по причинам безопасности отделяло нас от людей, оказалось и расстоянием эмоциональным, и мы не знали о том, что происходит на Сокало до того самого момента, пока сами не прочитали хронику и не увидели на следующий день фотографий. В этом смысле, и судя по тому, что рассказали нам об этом моменте другие, мы думаем что это действительно было кульминацией одного из этапов, что наша речь и наше слово в этот день были правильными, наиболее соответствующими, что мы разочаровали тех, кто ждал с нашей стороны захвата Дворца или призыва ко всеобщему восстанию.

Страницы

Подписка на noblit.ru RSS