Если книга хорошая и написана она правдиво о том, что вам хорошо известно, то вы можете позволить критикам ругать ее. Тогда их брань будет казаться вам приятным воем койотов в очень холодную ночь, когда вы находитесь в своей собственной хижине, которую сами построили или за которую заплатили своей работой[1]

Э. Хемингуэй

Вокруг американского писателя Эрнеста Хемингуэя (1899 – 1961) еще при жизни складывались легенды. Сделав ведущей темой своих книг мужество, стойкость и упорство человека в борьбе с обстоятельствами, заранее обрекающими его на почти верное поражение, Хемингуэя и в жизни стремился воплотить тип своего героя. Охотник, рыболов, путешественник, военный корреспондент, а когда возникала необходимость то и солдат, он выбирал во всем путь наибольшего сопротивления, самого себя испытывал «на прочность», порой рисковал жизнью не ради острых ощущений, но потому, что осмысленный риск, как он считал, подобает настоящему мужчине.

Альбер Камю неоднократно повторял, что он не является философом. Профессиональным философом он, действительно, не был, хотя получил философское образование и вполне мог бы стать профессором в каком-нибудь университете (этому, однако, помешала болезнь). Вряд ли от этого выиграли бы не только миллионы читателей его романов, но и сами философы – последние неоднократно указывали на отсутствие точных определений, понятийного анализа в работах Камю, на нередкие неточности в реконструкции воззрений мыслителей прошлого. Но любому академическому философу понятна оригинальность мышления Камю, не логическая, а интуитивная точность его рассуждений.

1937 год был трагическим годом и для Америки и для России. В Оклахоме был террор засухи и пыльных бурь, гнавший стольких отчаявшихся фермеров в калифорнийские долины, где можно было бы выкашлять песок из легких и начать новую жизнь под новой крышей, которая – дай бог! – окажется более надежной, чем прежняя. Об этом Джон Стейнбек и написал свою сагу о семье Джоудов – «Гроздья гнева».

Английский драматург Гарольд Пинтер, лауреат Нобелевской премии по литературе 2005 года, удостоен Европейской театральной премии. Награду ему вручили в Турине, в старинном театре «Кариньяно», сообщила британская газета The Times.

Доступен для чтения роман Александра Солженицына «В круге первом», в котором рассказ о «шарашке» и ее обитателях вырастает в целостное описание тоталитарной системы советского государства. Книга находится здесь.

Как-то, отвечая на вопрос, отсылает ли название романа «В круге первом» его смысловое содержание к дантовскому аду, Солженицын заметил: «Есть принципиальная разница. В схеме Данте чем больше грешен человек, тем ниже он оказывается, в низшем круге, а наверху — наименее грешные. ГУЛАГ устроен иначе, и в ходе моего романа видно: те, кто пытаются бороться со злом, опускаются вниз. А те, кто согласны со злом сотрудничать и примириться, те остаются наверху».

Роман Эльфриды Елинек, удостоенный Нобелевской премии в 2004 году, доступен для чтения. Ознакомиться с ним можно здесь.

Из анонса к книге: «Классическая музыка… Что интуитивно отталкивает все больше людей от этого искусства, еще вчера признававшегося божественным? Знаменитая австрийская писательница Эльфрида Елинек как в микроскоп рассматривает варианты ответа на этот вопрос и приходит к неутешительным выводам: утонченная музыкальная культура произрастает подчас из тех же психологических аномалий, маний и фобий, что и здоровое тихое помешательство пошлейшего обывателя. Обманывать любимую мамочку, чтобы в выходной день отправляться не в гости, а на чудесную прогулку по окрестностям — в поисках трахающихся парочек, от наблюдения за которыми пианистка Эрика Кохут получает свой главный кайф, — вот она, жизнь. Но обманывать мамочку сложно. Уж очень строги правила для тех, кто посвятил себя пяти линейкам нотной грамоты».

Доступна для чтения книга португальского писателя Жозе Сарамаго. Ознакомиться с ней можно здесь.

Эта книга скандально знаменита. Ее публикация вызвала сильное негодование католической церкви и обвинение в кощунстве. И тем не менее эта «богохульная книга, которая издевается над исторической правдой и извращает характеры главных персонажей Нового Завета», переведена на 25 языков и около 20 раз переиздавалась на родине писателя.