Хотел бы знать мнения по поводу моих стихов

[The Drugrabbit]

Судите, как хотите. Строго-нестрого. Желательно, строго, конечно. Однако, если стихотворение вдруг подвергнётся полному развенчиванию, не удивляйтесь, что я вдруг начну с пеной на ушах его защищать. Это же элементарный инстинкт.

Позабыто. Избыто. Прошло.
Все цветы осыпались, поблекнув.
Не найти средь мишуры и блеска
Вечных слов.

Да и вечности не надо никому.
Нужно, чтоб жилось легко и равнодушно.
Мне от чувств сжигающих так душно,
Страшно затеряться в их дыму.

Только бьётся, завывая, нить,
Бьётся сердце в поиске метелей,
Поднимая тело из постели,
Заставляя петь и быть.

Чтоб горящая средь многих мне звезда,
Не померкла, разлетевшись на куски в пространство,
Чтобы знала, что сияет ненапрасно
И не будет мной забыта никогда.
18 марта 2006 года.

[The Drugrabbit]

Только-только... Да забылось уже и ушло.
Разнеслось над зеленью далей.
Затерялось. Травой заросло.
Просто вовремя не поймали.

Просто вовремя... А могли ли поймать?
Но всё верят, что однажды поймают.
Ловят бабочек, кошек, ежат.
Всё не то. И то. И не знают.

Солнце. Звёзды. Может хоть там?
И огромные лестницы строят.
А то самое по рукам, здесь и там.
Носятся. Тянутся. И не находят.
21 марта 2006 года.

[The Drugrabbit]

Как же всё бессмысленно и глупо!
Эта чайка, этот вечер и этот человек.
Вот сидит он, почавкивает супом
И вздыхает всё о чём-то целый век.

Всё вздыхает, будто вздохами возможно
Притянуть обратно то, что оттянула смерть...
Всё умрёт, развеясь в бездорожье,
Всё что дорого тебе, очередной поэт.

Всё что дорого: и твой дом, и дворик,
И умрёт, представь себе, цветок.
Но, пускай со смертью не поспоришь,
Всё же спорь, клепая свой стишок.

И всё же спорь, пускай народ смеётся.
Огонь души твоей, поверь, неугасим...
А смысл всему когда-нибудь найдётся,
И всё погибшее вернётся вместе с ним
25 января.

[SiR]

На мой взгляд, первое стихотворение чрезвычайно коварно. Оно коварно тем, что вполне может оказаться творением классика. Оно написано таким возвышающе-печальным стилем, что поневоле думаешь, что у автора десять лет несправедливой тюрьмы за плечами осталось. И это хорошо, что есть такое впечатление, потому добиться его непросто Но если мы эту печаль возьмем без тюрем, без лагерей, без разлук, без вздохов в вагоне, то мы ничего не получим, кроме очередного пушкинского мотива, когда где-то высоко качаются в небе незримые образы музы, добра и т.п. Сейчас этот фрагмент становления личности все почему-то стараются быстрее пройти. Для удобства увлекаются Маяковским, всякими приемами бессознательного. Но все же если у автора есть стремление работать в ключе традиционного романтизма, то наверное, в этом плохого ничего нет. Что в этом может быть плохого? Тем более, что стихи действительно очень неплохие

[Bacek]

Позвольте, но есть претензии к рифме. Что касается романтизма, стремление похвально, но надо работать.

[The Drugrabbit]

Ну, десяти лет тюрьмы и лагеря и правда не было. Не вовремя родился, не успел как-то. Данным стихотворением я как бы отвечал на другие. Что-то реальное, какие-то намёки на то, что со мной действительно происходило, есть, но они смазаны.
А что насчёт рифм - то в этом деле я не очень разбираюсь. Но есть очевидно дурацкие: там-там, например. Почему-то только сейчас заметил.

[Bacek]

Скажите, а у Вас еще стихи есть? Есди есть - поместите тут еще несколько. По этим много сказать тяжело - нужно большее поле для анализа. 

[Stranger in the Night]

Душно-равнодушно ещё хуже.
Мне почему-то кажется, что автор очень неравнодушен к поэзии русского зарубежья. Особенно второе стихотворение...
Георгий Иванов и Адамович, по моему глубокому убеждению, начинающему автору помочь не могут. Совсем наоборот, без предварительной подготовки могут испортить слух. Кажестя, если Адамовичу можно ломать стих, если Иванову можно весело писать абракадабру, то и мне ничего. Вот если, как они сами, сначала проштудировать всю классическую русскую литературу начиная с Кантемира и заканчивая Гумилёвым...
А может, я и ошибаюсь, просто в воздухе это носится.
Да, самое раздражающее - это то, что сами переживания воспринимаются как заимствованные.

[The Drugrabbit]

Душно-равнодушно ещё хуже.
Мне почему-то кажется, что автор очень неравнодушен к поэзии русского зарубежья. Особенно второе стихотворение...
Георгий Иванов и Адамович, по моему глубокому убеждению, начинающему автору помочь не могут. Совсем наоборот, без предварительной подготовки могут испортить слух. Кажестя, если Адамовичу можно ломать стих, если Иванову можно весело писать абракадабру, то и мне ничего. Вот если, как они сами, сначала проштудировать всю классическую русскую литературу начиная с Кантемира и заканчивая Гумилёвым...
А может, я и ошибаюсь, просто в воздухе это носится.
Да, самое раздражающее - это то, что сами переживания воспринимаются как заимствованные.

Вообще-то эти стихи я писал просто. Не думая, как там у кого-то или "я тоже так могу!". В последнее время вообще к прежним автором не притрагиваюсь (но должен признать, что какое-то влияние Иванов на меня оказал). Как раз вот начал штудировать классику.
Что насчёт переживаний - то... Переживаю я всё странным образом. Порой даже как нечто чужое. Вообще к себе у меня отношение к самопрохожему, которые бывает пожалеет себя, а бывает пройдёт мимо себя. Но всегда как посторонний. У меня и чувства - редкое явление. Просто иногда колотит всего и бьёт, как будто током.

[The Drugrabbit]

Вот ещё.

Принимаю небо, принимаю вечность.
Принимаю жизнь и смерть.
Я живу и славлю быстротечность,
Славлю несгораемый рассвет.

И пускай развеюсь над землёю,
Пусть сознание моё умрёт,
Я бессмертен жизнию чужою,
И душа моя чужою оживёт.

Да и я - сосуд для миллионов,
Лишь в обличьи человеческом цветок,
Что вчера ещё средь метеоров
Был весёлый звёздный ветерок.

***
Голова пустая. Сердце медное.
Бьётся кто-то памятью в окно.
Бьётся кто-то. Милая, наверное.
Только я забыл её давно.

Бьётся память. Окна наглухо.
Двери в доме запер на замок.
"Уходи!" - на гостя наглого.
Снова тихо. Я пишу стишок.

В ванной кран капельной музыкой.
Дышит в кухне спящая плита.
Стих окончен. Мгновенье думаю.
Чирк. Полыханье. Никогда.

***
В тишине безмолствущих полей
Я иду и слышу голоса. -
Облака средь меркнущих огней.
На травинке чистая роса. -
Мне о чём-то поют небеса.
   
Возможно, о Боге или о бесах,
О грешности тёмной земли,
Или об ангелах бестелесных,
Обо лжи, о бессмертной любви...
Догорают вдали корабли...
   
Так легко в предутренней мгле.
Облака плывут в высоте.
На невинной,безгрешной земле
Я, забыв о грешном Христе,
В бесконечной тону красоте...
19 сентября 2004 года.

***
Всё пропало, погибло навеки,
Ни земли, ни неба больше нет.
Лишь во всём сияет белым снегом
Бесконечный ядерный рассвет.

Только сны бесчисленные снятся...
У реки стоит родимый дом.
А над ним во синем небе мчатся
Облака, сливаясь в белый звон.

Ночь настала. В домике спят дети,
Сквозь окно сияет им Луна...
Спите. Спите. В вечности рассвета
Вам остались только сны да тишина...

Но сквозь тишь всё громче, веселее
Раздаётся пОзвонь частых бубенцов.
Стук копыт всё ближе и быстрее.
Бог на тройке мчится по ветру развеять
Наши сны зачатками миров...

[Bacek]

Принимаю небо, принимаю вечность.
Принимаю жизнь и смерть.
Я живу и славлю быстротечность,
Славлю несгораемый рассвет.

И пускай развеюсь над землёю,
Пусть сознание моё умрёт,
Я бессмертен жизнию чужою,
И душа моя чужою оживёт.

Да и я - сосуд для миллионов,
Лишь в обличьи человеческом цветок,
Что вчера ещё средь метеоров
Был весёлый звёздный ветерок.

Вот, хочется на счет этого стихотворения поговорить. Мне оно, в принципе, понравилось по словам, но что там у Вас с количеством слогов? О чем же может идти речь, если слог не твердый? Ну посмотрите сами на первую строчку первого четверостишья и остальных двух.

[badjamy]

 The druggrabbit, мне кажется что ваша рифма немного страдает. И ещё она как-то убегает, кажется ускоряется иногда:
                       

Позабыто. Избыто. Прошло.
Все цветы осыпались, поблекнув.
Не найти средь мишуры и блеска
Вечных слов.

Однако  мне так же кажется, что при существующем разнообразии стихотворных форм, судить может только критик, который немного в этих формах разбирается.

[Stranger in the Night]

To The Drugrabbit:
Конечно, я и не подозревала Вас в намеренном подражании. Ни в коем случае!
Но, уверяю Вас, очень заметно влияние. Иногда буквально на уровне цитирования.
Они же ещё очень заразны, всякие Ивановы-Адамовичи. Я вот за неделю до защиты диплома в Литературном институте заметила, что у не слишком любимого мной Иванова свистнула практически целое четверостишие. Весёленькое открытие. Нет, память надо иметь либо очень хорошую, либо вообще никакой.
Но все эти возможности, которыми они свободно пользовались, в области техники стиха и тематики, органичны только тогда, когда вызревают внутри поэтики автора сами, а не привнесены извне.
Получается, что всё самое хорошее у Вас - уже где-то было... От этого ощущения никуда не деться во время чтения.
А то, что именно Ваше, не заимствованное, по контрасту удивляет незрелостью. Смеющаяся над поэтом чернь, огонь души, грешность земли... Как нить может завывать? Кому нужно ловить кошек и ежат? Кошек, понятно, Шарикову. Как можно биться памятью в окно? Головой - можно, а памятью - не очень себе представляю. И так далее.
Сорри, если что не то сказала... Но у меня же тоже инстинкт - помните, как в "Берегись автомобиля": ты убегаешь, я догоняю.
Лучшее стихотворение - "Всё пропало, погибло навеки". Кроме последних пяти строк.

[The Drugrabbit]

Именно то, про грешность тёмной земли, насколько я помню, и не могло быть у кого-то заимствовано. Тогда я, кажется, читал больше Тютчева. А Георгия Иванова один раз прочитал - и невзлюбил. Это уже потом изменилось.

[Stranger in the Night]

Я как раз и сказала, что грешность земли - Ваше.