Просмотр сообщений

В этом разделе можно просмотреть все сообщения, сделанные этим пользователем.


Темы - sibkron

Страницы: [1] 2 3
1
Литература / Итоги 2017
« : 27.12.2017, 03:05:00 »
bibliographer:
"После выхода вчера Красного гаоляна, похоже, можно подводить итоги года.
Если не считать переизданий и новых переводов, выпущено 14 новых монографических изданий: четыре книги живущих авторов (Моррисон, Кутзее, Манро, Мо Янь) и десять умерших (две Гарсиа, по одной Шпиттелера, Голсуорси, Рассела, Солженицына, Бёлля, Зингера, Милоша, Канетти). Особенно надо отметить завершение публикации в русских переводах форсайтовского цикла в одном из томов собрания сочинений Голсуорси.
Среди издателей два лидера (у каждого по три наименования): Текст и АСТ. У Э две книги. Нужно поприветствовать также издательства Нобелистика (Шпиттелер), Терра (Голсуорси), Время (Солженицын), libra (Бёлль), Райхль (Канетти), Азбука (Манро).
Если кого забыл, добавляйте."

2
Молодой амбициозный чиновник приезжает в Вецлар, чтобы исполнять обязанности в имперском суде. В этом небольшом городке он встречает Шарлотту Буфф, будущую Кестнер, связь с которой (не более, чем платоническая, ограниченная лишь одним горячим поцелуем) повлияет не только на жизнь юноши, но и всего поколения в мире. Отношениям не суждено было состояться из-за помолвки юной особы с другим человеком. Борясь с депрессивным состоянием молодой человек пишет один из главных своих шедевров - роман "Страдания юного Вертера", где запечатлел весь свой четырехмесячный опыт общения с Шарлоттой (и её женихом).

Проходит сорок четыре года. Уже престарелая муза когда-то юного гения едет в Веймар, место его нынешнего обитания. И вот именно этот-то момент и интересует Томаса Манна, как повод для исследований мифа и его влияния на общество и жизнь разных слоёв населения. В Веймаре её встречают как звезду, от мала до велика пытаются лицезреть её божественный лик и получить хотя бы толику аудиенции. И это как раз тот случай, "когда прошлое и настоящее сливаются воедино". Стародавний шедевр и связь великого гения с юной особой обросли славой и деталями и догнали прообраз в старости.

Для описания деталей, события и портретов Томас Манн выбрал диалоги, что может, конечно, нас в эпоху твиттера, постмодернистской фрагментарности (несмотря на то, что её ругают, а поди ж попробуй почитать произведения Манна, Музиля или Пруста), рубленых коротких фраз и клипового сознания может несколько угнетать. Отвык современный читатель от больших фраз, хоть и столь поэтичных и философски содержательных. Набравшись терпения, он получит не просто очередной шедевр, но исследования мифа во времени, множество деталей описываемой эпохи (патриотическое настроение (пруссачество), отношения Гёте с сыном, дочерью, отцом, матерью, отношение людей того времени к Наполеону и его войнам), исследования величия гения и его окружения (обед у Гёте, где столь явственно отобразилось лживость и льстивость окружающих людей, а сам великий поэт показан чванливыми и высокомерным, шедеврален), жертвенности близких людей и прообразов персонажей. Манн рисует нам противоречивый портрет Гёте (ну или, в целом, гения, кумира), в котором физическая монументальность (по ожиданиям современников) вполне уживается с духовной:
Цитировать
Ей подумалось, что людям очень уж облегчено преклонение перед духовным, когда, украшенное пышным титулом и звездой, оно живет в великолепном доме с античной лестницей в образе элегантного старца с блестящими глазами, чей лоб напоминает вон того Юпитера в углу и кто глаголет амброзическими устами. Духовное, думала она, должно было бы быть бедным, уродливым, не ведающим земных почестей, для того чтобы истинно проверить людскую способность ему поклоняться.
А высокомерие и снисходительность - с жертвенностью (опять же диалог Шарлотты с Гетё в конце, в котором он показан не столь высокомерным, но чуть более человечным, великолепен):
Цитировать
Ты прибегала к сравнению, мне милому и близкому: мошка и смертоносное пламя. Ты хочешь сказать – я то, куда жадно стремится мотылек, но разве среди превратностей и перемен я не остался горящей свечой, которая жертвует своим телом для того, чтобы горело пламя? И разве я сам – не одурманенный мотылек, извечный образ сожжения жизни и плоти во имя наивысшего духовного пресуществления. Старая подруга, милая, чистая душа, я первый – жертва, и я же жертвоприноситель.
И вот эта противоречивость "поэзии и правды", гения и человека не даёт покоя людям тысячелетиями, что постоянно привлекает к ним всё новые и новые поколения читателей и исследователей.

3
Постапокалиптическое настоящее. Некий человек вдруг слепнет. И этот недуг начинает поражать всех вокруг. Правительство, конечно, обеспокоено и помещает зараженных в карантин. И вот тут начинается самое интересное. Ситуация, знакомая нам уже по многим произведениям, рисующим модель общества в миниатюре (на память приходят и "Над гнездом кукушки" Кизи, и "Повелитель мух" Голдинга, и др.). Человечество регрессирует семимильными шагами, хотя обратному процессу требуются десятки и сотни лет. Все это уходит в никуда. Как сохранить человеческое лицо и не упасть в грязь?
Цитировать
Если не можем жить совсем как люди, постараемся жить не совсем как животные
Но Сарамаго не так прост, и дело даже не в стиле, который может показаться непривычным и сложноватым для людей не знакомых с модернистской литературой (ну или такими авторами как Владимир Шаров и Кормак Маккарти). Автор рисует своего рода притчу, причем с очевидным религиозным подтекстом. О чем нам не раз указывалось в тексте в размышлениях доктора, его жены и старика. Да и одна из ключевых сцен романа - сцена в церкви, где скульптуры и изображения святых были сплошь с белыми повязками, кроме одной женщины, чьи глаза должны были стать свидетелями кары божьей. И этой женщиной довелось стать именно жене доктора, которая до катастрофы была более видящей, в отличие от других людей:
Цитировать
Я думаю, мы не ослепли, а были и остаемся слепыми. Слепыми, которые видят. Слепые, которые, видя, не видят.
Та белизна, что поразила людей, лишь показала настоящую их сущность. Но сам цвет слепоты ещё и символ небес и отсутствующего бога (ведь, если вспомнить и распятый Христос был с повязкой), который не пожелал видеть всех творящихся мерзостей и человечество, утерявшее веру. Изменит ли вернувшееся зрение что-то? Может да, а может всё будет по-прежнему, как не поменялся город после того как жена доктора обратила на него внимание в финале.

4
Пара иностранцев с детьми прибывает на итальянский курорт в Торра де Венере. Уже в первой гостинице чувствуется некоторое пренебрежение к иностранцам со стороны местной аристократии. На пляже всё усугубляется конфликтом итальянцев с туристами. Томас Манн создал соответствующее напряжение и удушающую атмосферу, чтобы показать ура-патриотические настроения и некое пуританство, живущих здесь людей. Дальнейшее шоу фокусника в столь благоприятной атмосфере лишь подвело окончательную черту.

В день представления появляется главный артист, Чиполло, чей наряд весьма напоминает одеяние шутов и шарлатанов XVIII в. (намек на то, что люди за два столетия не изменились? думаю, да, но я бы мог отодвинуть временные границы и дальше). На демонстрации собрался весь Торре, люди мало подозревают, что именно будет происходить (а если знают, например, власти, то это явно замалчивается, а гипноз преподносится как безобидные фокусы). Главный лицедей - Чиполло - весьма тонкий психолог, задержал свое появление, подготовил людей заранее, к тому, что у него есть физический изъян (горб), воздействовал на людей хлыстом, жестами, голосом, окриком, задевая чувства людей, манипулируя страхом, удовольствием и горделивостью. В лице Чиполло Манн ярко выразил подлинное лицо фашистской (тоталитарной) власти. Её главная цель - унижение, обезличивание человеческой личности, и, что самое главное, многие люди готовы были подчиняться всем его приказаниям, потому что власть могла дать иллюзию свободы, наслаждения (как в случае с римлянином, сопротивление которого сломилось под фикцией свободы и наслаждения). Томас Манн затрагивает давний философский спор о свободе воли:
Цитировать
– Вы лишь несколько утяжелите мне задачу, – ответил кавальере. – Но, как бы вы ни сопротивлялись, результат будет тот же. Существует свобода, существует и воля; но свободы воли не существует, ибо воля, стремящаяся только к своей свободе, проваливается в пустоту. Вы вольны тянуть или не тянуть карты из колоды. Но если вытянете, то вытянете правильно, и тем вернее, чем больше будете упорствовать.
По сути свобода подчинена нашим чувствам, научным фактам, искусным убеждениям и манипуляциям, но у всего есть граница. И эту границу переступил Чиполло, надругавшись над чувствами Марио. Бунт и соответствующий конец были неизбежны, как неизбежен крах тоталитарных режимов, всю уродливость которых метафорически и выразил Томас Манн в новелле.

5
Притча о новом мире? Социальная антиутопия? И да, и нет. Кутзее напластовывает смыслы один за другим. Можно рассматривать их как отдельно, так все вместе в целом. Это и история о необычном ребенке (или шире человеком), этаком маленьком индиго-Кихоте (не зря Кутзее отсылает нас к роману Мигеля Сервантеса). И религиозная притча, сильно напоминающая "Дорогу" Кормака Маккарти и "Город за рекой" Германа Казака. Как в первом романе есть отец и сын, есть новый и старый миры. Симон, герой произведения Кутзее, ещё хранит память по старым временам как и герой-отец "Дороги". Давид - это человек нового времени и его же олицетворение, метафора. Как Роберт Линдхоф в "Городе за рекой" (по мере повествования выясняется, что это город мертвых) герои Кутзее прибывают в некий город, где жители живут серо и безлико, без чувств, что сильно напоминает атмосферу немецкого романа.

Имена в романе говорящие. Новилла - nova vilaĝo на эсперанто - новая деревня, метафора новой жизни. Симон - слушающий, внимающий (ивр.), Давид - любимый (ивр.), Инес - чистая, непорочная (исп.). Можно предположить, что Симон - осовремененный Иосиф, Инес - Мария, Давид - Иисус. В пользу последнего говорит и постоянное желание излечивать, возникающее у мальчика.

С другой стороны это столкновение иррационального (Давид) и рационального (Симон). Роман о том, как наш современный выхолощенный, обросший кучей правил и условностей, мир превращается в город мертвых, где есть только одна благая воля и нет места эмоциям, где люди не соответствующие шаблонами и стандартам становятся изгоями, вечными скитальцами.

6
Литература / Итоги 2015
« : 08.01.2016, 15:48:51 »
Предлагаю поделиться итогами 2015-ого года. Вкусы у всех разные. Вполне возможно, что сможем выделить что-то для себя)

Если жестко сократить до пятерки фаворитов, то в крупной прозе выделил бы "В ожидании варваров" Кутзее, "Бонсай" Самбры, "В поисках утраченного времени" Пруста, "Покорность" Уэльбека и "Внутренний порок" Пинчона, в рассказах - несомненные лидеры Кржижановский, Кафка и Фолкнер.

Топ-20 из прочитанного за год:

Алексей Макушинский. Пароход в Аргентину
Мэрилин Робинсон. Галаад
Эрнст Юнгер. В стальных грозах
Жан-Филипп Туссен. Ванная комната
Морис Бланшо. Рассказ?
Роберт Ирвин. Ложа чернокнижников
Алехандро Самбра. Бонсай
Сесар Айра. Призраки
Глеб Шульпяков. Музей имени Данте
М. Агеев. Роман с кокаином
Марсель Пруст. В поисках утраченного времени
Дон Делилло. Белый шум
Дон Делилло. Космополис
Валерий Залотуха. Свечка
Дж. М. Кутзее. В ожидании варваров
Генрих Бёлль. Глазами клоуна
Мо Янь. Страна вина
Мишель Уэльбек. Покорность
Ибрагим Аль-Куни. Бесы пустыни
Томас Пинчон. Внутренний порок

Наиболее понравившиеся рассказы и пьесы:

Сигизмунд Кржижановский. Клуб убийц букв
Уильям Фолкнер. Полный поворот кругом
Франц Кафка. В исправительной колонии
Луиш Франсишку Ребеллу. Визит Его Превосходительства. Катастрофический фарс
Юджин О'Нил. Любовь под вязами
Август Стриндберг. Фрекен Жюли
Генрик Ибсен. Кукольный дом

7
Если в ранних работах Кутзее можно обнаружить атмосферу Кафки и/или Достоевского, описанную очень беккетовским стилем, то в "Медленном человеке" уже как будто больший крен в сторону американского метаромана.

Пол Реймент в результате аварии теряет ногу (Вот, кстати, одно единственное допущение, которое с реалистической точки зрения у меня вызывает вопрос. Если вспомнить "Смерть господина Лазареску" Пую, где врачи играли в пинг-понг человеком из-за того что он не в состоянии был подписать согласие на медицинское вмешательство, да и наши врачи без таких бумажек не всегда будут что-то делать, то ампутация ноги выглядит несколько неправдоподобно, но не будем делать на этом большого акцента, всё-таки произведение художественное и данное действие носит скорее символический, абстрактный характер.). И именно это становится поводом к переоценке жизненных ценностей и установок. Когда приходит медсестра-хорватка ухаживать за ним, герой понимает что он мог быть иметь в жизни, но не имел: детей, семью. Добавляет остроты появление в сюжете Элизабет Костелло, героини предыдущего романа Кутзее. И вот здесь начинается самое интересное. Элизабет Костелло, отчасти альтер-эго самого Кутзее, пишет роман о Поле Рейменте, причем знает обо всех его чувствах, знает ход предшествующих и предстоящих событий. Произведение становится этаким метапроизаическом этюдом о литературном творчестве. Автор не только описывает события и героев, но и принимает сам в них участие, влияя непосредственно на ход сюжета.

Отдельно хотелось бы отметить тему эроса и танатоса, написанную несколько мрачновато, по-беккетовски, кочующую у автора из романа в роман. Помнится, в произведении "В ожидании варваров" судья испытывал непреодолимую тягу к слепой девушке из коренного населения с увечными ногами. Здесь опять всплывает темы слепоты и увечий. Пол Реймент приметил невидящую женщину, а Элизабет Костелло организовала встречу. Причем Рейменту также завязали глаза. Словно неустаревающий миф об Амуре и Психее возрождается вновь и вновь как Феникс в словесной паутине Кутзее. Слепота героинь - это слепота девушки из мифа, которая не видит чудовища, будь то стареющий Реймент с ампутированной ногой или судья, с отчасти искалеченной душой, до знакомства с девушкой, предпочитающий не превращаться в красивого юношу.

И как не изжить варвара у судьи, так же не излечить "ампутированной души" (как заметил коллега по литклубу) у Пола Реймента, и герой обречен на одиночество.

8
"Сыновья" - второй роман трилогии Перл Бак, практический не уступающий по исполнению первому.

В центре повествования судьба трёх сыновей Вана Луна: Вана "Помещика" Старшего, Вана "Купца" Среднего и Вана "Тигра" Младшего. В романе изображена эра милитаристов во всей красе. Правитель слаб, основная власть сосредоточена в руках военачальников и бандитов. Собственно Ван Тигр, сбежавший из дома после того как Ван Лун взял себе в жены Цветок Груши, в которую младший был влюблен (отец не знал, скорее догадывался, а если б знал, изменило бы это ход событий?), был один из них. Ван Помещик толстеет, Ван Купец богатеет, а Ван Тигр вынашивает честолюбивые замыслы по завоеванию страны (когда убежал с верными людьми от старого генерала, у которого был на службе). С точки зрения сюжета роман выглядит вполне оригинальным и одним из немногих, показывающих тот разброд в начале прошлого века в Китае, когда страна погрязла в местных междоусобицах. Проблематика же, поднимаемая Перл Бак в произведении, вполне типичная для семейных саг: отцы и дети, делёж наследства, мужья и жены.

Конечно, автор не называет конкретных имен, но кто хоть немного знаком с историей Китая вполне может увидеть описание атмосферы 10-х и 20-х. Заканчивается роман переломным событием в жизни страны. Возвышаются революционеры Юга (как тут не вспомнить Гоминьдан, Чана Кайши и Суня Ятсена), одним из которых стал сын Вана Тигра, и пытаются собрать страну по кусочкам (ключевым должен был стать Северный поход, на который в произведении делается намёк). Внутренняя атмосфера Китая постепенно тоже меняется: молодые люди становятся свободолюбивыми, женщинам все меньше бинтуют ноги и всё чаще их отправляют на обучение. Ну и, конечно, не обошлось без цикличности, ведь у сына Вана Тигра с детства была необыкновенная тяга к земле.

9
Цитировать
Я — никто. Просто светлый силуэт, в этот вечер, на террасе кафе.
Всегда сложнее читать не тех авторов, что пишут намеренно усложненным синтаксисом, но пишущих просто о сложном. Модиано из второй категории. Его роман на первый взгляд кажется простым, но это лишь на поверхности, ибо мы помним - чаще всего при первом чтении следишь за сюжетом, чем за мелочами. Модиано же именно мастер мелочей. И из них складывается цельное мастерски прорисованное творение.

Основная тематика произведения - материя и память (индивидуальная, коллективная, историческая), взаимоотношение "Я" и "Другого", поиск идентичности.

Некто, предположительно Ги Ролан, не ощущает настоящего, и уж тем более не может думать о будущем, ибо не помнит своего прошлого. Ведь чаще всего именно в последнем есть ключи к текущему существованию, и именно оно является связующей ниточкой к еще предстоящему. Главный герой пытается найти своё утерянное "Я", все больше и больше погружаясь в события прошлого. Восстанавливая фрагмент за фрагментом, он упирается в переход франко-швейцарской границы во времена оккупации и психологическую травму, которая наградила его амнезией. Символично, что ключевые события происходят на фоне снега, ведь именно он может соответствовать состоянию обновления, чистому листу:
Цитировать
По-прежнему валил снег. Я продолжал идти, тщетно пытаясь отыскать хоть какие-нибудь ориентиры. Я шел очень долго. Потом лег на снег. Вокруг меня все было белым-бело.
Остаются две связующих нити, два ключа - друг Фредди Говард де Люц, скрывшийся на Бора-Бора, и Улица Темных Лавок в Риме, где предположительно жил герой Ролан, теперь уже и Макэвой и Стерн. Попытка найти друга на островах Полинезии окончилась также неудачей. И тут автор опять применяет сильную символику - дроздов:
Цитировать
Мы вернулись в спальню, где, наверное, и жил Фредди. Птицы с коричневым оперением залетали в приоткрытое окно и садились тесными рядами на ковать, на стол, на книжные полки у двери. Их становилось все больше и больше. Фрибург сказал, что это моллюскные дрозды, которые пожирают все — бумагу, дерево, даже стены домов.
А что собственно остается, когда индивидуальная память человека не работает? Материя и коллективная память. Остается кто-то, вспоминающий тебя в Вальпараисо, как загадочная подруга Дениз Кудрез (девушки Ролана-Макэвоя-Стерна), остаются Боттены, которые могут поглотить огонь или дрозды, остаются воспоминание о некоей призрачной Улице Темных Лавок в Риме и один единственный вопрос:
Цитировать
И наши жизни, не рассеиваются ли они в вечерних сумерках так же стремительно, как детская обида?

10
Лиричный монолог умирающего Мэлона продолжает беккетовские темы идентичностей, проблемы коммуникации, абсурдности существования, отношения Я и Другого, деформации личности во времени.

Первая ассоциация, которая может возникнуть, это тематическая перекличка с фильмом Жако ван Дормеля "Господин Никто" (возможно режиссер читал Беккета). Пожалуй, интересно рассмотреть произведения в сравнении.

Мэлон и Немо (Никто) - умирающие старики, вспоминающие какие-то отдельные эпизоды жизни. Но если персонаж ван Дормеля представляет свою жизнь как несколько альтернативных идентичностей, существующих возможно в параллельных измерениях, а возможно это всего лишь представления того, что могло быть, то в романе Беккета идентичности, а вернее изначально одна, но изменяющаяся во времени, представлены в виде некоего Другого - в детстве Сапо, в зрелом возрасте Макман, в старости некто очень похожий на самого Мэлона и лежащий также на больничной койке. В воспоминаниях Немо есть место любви, у Мэлона - нет. Жизнь последнего представлена как серия малопримечательных событий, в которых нет ничего, кроме никчемного повторяющегося существования. А существовала ли другая жизнь? Мы верим, что одна из жизней Немо могла существовать в реальности, но у Мэлона есть только здесь и сейчас, нет в прошлом (будем считать, что Мэлон проецирует свое прошлое на Другого существовавшего или нет) ничего, что могло бы навеять счастливые воспоминания. И даже любовь, которой не было в молодости, дана старому Макману как некая мимолетная иллюзия, полная гротеска и черного юмора (кстати, одна из самых сильных сцен - сцена любви Молл и Макмана, а зуб с распятием Иисуса и распятия разбойников в ушах вообще гениальная находка). Если в Моллое Беккет великолепно жонглировал идентичностями, то здесь они представляют некое аморфное существо перетекающее из одного в другого (Сапо в Макмана, Макман в Мэлона, Молл в Лэмюэля). Как итог слияние Я и Другого (а был ли Другой? похожий момент был в пьесе "Не Я": "что?… кто?… нет!.. она!").

11
"Моллой" - математически выверенный, эстетически совершенный роман Сэмюэля Беккета.

Чаще всего автор в своих произведениях представляет отношения при помощи взаимозависимых и взаимодополняемых пар, будь то Владимир и Эстрагон, Хам и Клов, и многие другие. В данном романе такие связи могут представлять комбинацию как в гэге с камешками (симметричную и ассиметричную). Вот при помощи пар и удобней всего рассмотреть роман. Если их условно поделить на три группы, то это будут социальные отношения, религиозные и символические.

1. Социальные: Моллой-мать, Моран-сын, Моран-Моллой

Мать (Моран) - Моллой (сын). Родитель - деспот, сын - аморфное существо, но способное прятаться и бежать, значит бороться. В данном случае пары идентичны.

Моран-Моллой. В какой-то момент возникает мысль, что Моран и Моллой не просто двойники, они - одно лицо. Моран Моллоя не нашел (или условно не нашел, был момент, когда Моран столкнулся с неизвестным стариком). По факту он сам стал Моллоем, или как минимум последний его внутренним "Я" (а может и был?).

Ключевой момент. Если Беккет изобразил цикличные отношения (сначала Моран - мать, затем - Моллой), то можно предположить, что сын Жака Морана - это такой маленький будущий Моран-Моллой. То бишь сын заранее обречен быть пораженным болезнью и стать таким же отверженным как отец.

2. Религиозные: Габер-Моран, Йуди-Моран, Моллой-полицейский, Моллой-Лусс

Габер, он же полицейский, он же Лусс - скорее всего посланники некоего высшего разума - Йуди/Нотта/Годо. Есть некая безысходность в повторяющейся судьбе героев. Беккет даёт надежду на исправление, но факт остается фактом - люди с годами практически не меняются, как Феллиниевский Марчело.

3. Символические: Моллой-Анкилоз (болезнь), Моран-Анкилоз (болезнь)

Анкилоз по сути может быть ещё одним двойником Моллоя. Болезнь символизирует окостенение души, очерствление, которое приходит с годами. В цикле парных взаимоотношений сын Жака Морана обречен получить своего Моллоя (анкилоз). Но можно ли все изменить? Можно. Ведь относись Моран к своему сыну по-другому можно было бы разорвать этот цикл. И уж на сколько был бы обречен влачить существование данный отпрыск точно не зависело бы от каких-то камешек.

12
Джон Максвелл Кутзее давно и прочно занял свое особое место в мировой литературе. Его творчество исследуют, автор - обладатель двух Букеров, Нобелевской премии. По роману "В ожидании варваров" написал оперу Филип Гласс (кто не знаком с творчеством, но знаком с фильмами Вуди Аллена нулевых припомнит хорошие саундтреки), а по "Бесчестью" сняли фильм с одним из сильнейших актеров нашего времени - Джоном Малковичем. Но это все лирика и прелюдия.

Роман "Бесчестье" - описывает нам хрупкий пост-апартеидный мир, когда вдруг оси координат сместились и унижающие стали униженными. Наметившаяся вдруг свобода обернулась практически бунюэлевским призраком. И после множества лет миссионерской деятельности колонистов остались живы жестокие языческие законы, где вне общины ты не "свой", где выживает сильнейший и он же метит свою территорию.

Кутзее делает в романе довольно интересный ход, соединяя две параллельные линии бесчестья: бесчестье профессора Дэвида Лури и бесчестье его дочери Люси. Лури - этакий стареющий ловелас, наподобие Дэвида Кипеша Рота (можно обнаружить интересные сходства), идеалист, мнящий себя Байроном, пускающийся в неэтичную с профессиональной точки зрения авантюру - заводит интрижку со своей студенткой Мелани Исаакс, которая оказывается инертной и под давлением общества и родственников обвиняет преподавателя в домогательстве. Тут начинается самое интересное. Кутзее подверг критике образовательную систему своей страны, где такие интрижки повсеместно можно замолчать, если преподаватель признает свою вину публично. Но он этого не делает, потому что одновременно ему придется признать наступление старости, что он не "свой" для молодежи, а по сути точно такой же изгой как Люси для своего соседа Петраса и его "народа". Но так как он не желает соответствовать стереотипу, навязываемому обществом в отношениях между людьми разных возрастов, ему приходится стать изгоем для "своих". Люси в этом плане выбрала присобленчество, своего рода искупление грехов истории, хотя вынесла более жестокое насилие со стороны не "своих", людей из "семьи" и "народа" Петраса (коренного населения).

Возможен ли какой-то компромисс между людьми разных культур, годами находящихся в отношениях хозяин-раб? Трудно сказать. Возможно, дитя Люси, рожденное в результате насилия, символ некоторого примирения между этносами, а возможно, что компромисса не будет, ведь и Лури не дал шанса хромоногому щенку.

13
"Мужики" - вершинное произведение крупнейшего реалиста Польши начала прошлого века, нобелевского лауреата Владислава Реймонта.

Если соединить лиризм Тургенева со страстью Достоевского, то и этого будет недостаточно, чтобы выразить красоту эпического полотна Реймонта. Лирические описания природы соединены с яркими выпуклыми характерами, мистическая привязанность к земле с поистине демонической страстью в любви. К тому же в произведении сильны фольклорные мотивы (влияние "Молодой Польши", отголоски которого впоследствии можно будет встретить и у Чеслава Милоша в прозе), что добавляет дополнительную прелесть роману.

Роман описывает примерно десять месяцев жизни деревни Липцы - от жатвы к жатве. За это время происходит масса событий, позволяющие показать не только обряды и обычаи деревенского люда, но и назревшие конфликты в Польше рубежа XIX-XX вв. Основные темы - взаимоотношения помещиков и крестьян, расслоение в крестьянской среде, иммиграция немцев в Польшу, постройка русскоязычной школы на территории польской деревни.

На фоне этих событий бушует страсти не меньше, чем у Достоевского: отцы и дети, любовь мачехи и пасынка.

Наиболее яркие образы в романе:

Ягна Пачесь - мачеха, красивая девушка, обладающая чуть ли не демонической красотой, к которой не равнодушны многие мужики в деревне.

Мацей Борына - муж Ягны, старик, первый хозяин на деревне (зажиточный крестьянин), обладающий сильным авторитетом.

Антек Борына - пасынок Ягны, сын Мацея Борыны, семейный человек, имеющий троих детей, увивался за Ягной.

Ганка Борына - жена Антека, впоследствии авторитетная и жесткая хозяйка.

Кроме этого много других ярких и интересных образов: женских, мужских, символических.

Например, одним из символических персонажей романа является - земля. Мужик привязан к ней практически магической силой, чего одна только мистическая сцена сеющего Мацея Борыны при смерти стоит. Второй символический персонаж - масса, толпа. Люди идут "всем миром" против лесорубов, против немцев, совершают крёстные ходы, вершить суд над Ягной.

Также роман насквозь пронизан гуманизмом. Более всего это видно через несколько ярких образов: Рох - странник, миротворец, Ксендз - мудрый человека не без греха, но обладающий высоким авторитетом, обличающий грешников с амвона, пан Ясь - практически современный дауншифтер, живущий в бедняцкой лачуге, помогающий беднякам, играющий на скрипке.

14
Раз всё-таки кое-какой интерес к теме есть. Да и, в целом, интересная игра. Я выдвигаю Роберта Менассе.

На русском известны такие его публикации:

    Блаженные времена, хрупкий мир. СПб: Фантакт, 1995
    Страна без свойств: эссе об австрийском самосознании. СПб: Санкт-Петербург — XXI век, 1999
    Изгнание из ада. М.: Текст, 2010

15
Литература / Нобель 2014
« : 13.10.2013, 16:39:03 »
Нобель 2014 года я начну с двух фигур.
Первая - автор не так давно прочтенный, который стал одним из моих любимых писателей - Петер Хандке.
Вторая - автор, который своим романом "Домашнее хозяйство" задел глубинные струны чувств и разума - Мэрилин Робинсон.

Хотя желание не всегда совпадает с реальностью. У Хандке вспомнят скандал с Сербией, а Робинсон слишком мало написала.

Страницы: [1] 2 3
Яндекс.Метрика