Вокруг американского писателя Эрнеста Хемингуэя (1899 — 1961) еще при жизни складывались легенды. Сделав ведущей темой своих книг мужество, стойкость и упорство человека в борьбе с обстоятельствами, заранее обрекающими его на почти верное поражение, Хемингуэя и в жизни стремился воплотить тип своего героя. Охотник, рыболов, путешественник, военный корреспондент, а когда возникала необходимость то и солдат, он выбирал во всем путь наибольшего сопротивления, самого себя испытывал «на прочность», порой рисковал жизнью не ради острых ощущений, но потому, что осмысленный риск, как он считал, подобает настоящему мужчине.

Эрнест Хемингуэй вырос в семье доктора, в провинциальном американском городке Оук-парк, Иллинойс. После окончания школы в 1917 году, он уехал в Канзас-Сити и стал там репортером местной небольшой газеты. В 19 лет Хемингуэй очутился на итальянском фронте Первой мировой войны, где был тяжело ранен. После длительного пребывания в госпиталях Хемингуэй вернулся в Штаты — но ненадолго: будучи корреспондентом одной из канадских газет, он вновь уехал а Европу и опять попал на войну (греко-турецкая война 1919-1922). Впечатления от увиденного на этой войне были не менее сильными, чем впечатления от итальянского фронта.

Альбер Камю неоднократно повторял, что он не является философом. Профессиональным философом он, действительно, не был, хотя получил философское образование и вполне мог бы стать профессором в каком-нибудь университете (этому, однако, помешала болезнь). Вряд ли от этого выиграли бы не только миллионы читателей его романов, но и сами философы — последние неоднократно указывали на отсутствие точных определений, понятийного анализа в работах Камю, на нередкие неточности в реконструкции воззрений мыслителей прошлого. Но любому академическому философу понятна оригинальность мышления Камю, не логическая, а интуитивная точность его рассуждений.

Со времен «Опытов» Монтеня, «Рассуждения о методе» Декарта, «Максим» Ларошфуко и «Мыслей» Паскаля во Франции, не прерываясь, существовала традиция философской эссеистики, обращенной не к цеху выпускников философских факультетов, а к любому образованному читателю. Кажется, первым на принадлежность Камю к традиции французских «моралистов» указал Сартр в своей рецензии на «Миф о Сизифе» и «Постороннего». Французский моралист — это не морализатор и даже не обязательно пишущий на темы этики мыслитель. Философия с древних времен ставила перед человеком задачу: «познай самого себя», и предметом размышлений французских моралистов был прежде всего человек — его психология, характер, поведение в различных жизненных обстоятельствах. Философские размышления и художественные зарисовки соединялись в афористичных формулировках, требующих от читателя не специальных научных знаний или овладения философской категориальной «техникой», а умения самостоятельно мыслить, сравнивать свой опыт с наблюдениями автора. Стихией этого жанра является ясность, очевидность. Из интуитивно постигнутых фундаментальных характеристик человеческой природы выводятся житейские максимы: как должен жить и действовать индивид, обогатившийся предложенным ему пониманием удела человеческого. Философия является учительницей жизни: полезных наук много, но нет познания более важного.

1937 год был трагическим годом и для Америки и для России. В Оклахоме был террор засухи и пыльных бурь, гнавший стольких отчаявшихся фермеров в калифорнийские долины, где можно было бы выкашлять песок из легких и начать новую жизнь под новой крышей, которая дай бог! — окажется более надежной, чем прежняя. Об этом Джон Стейнбек и написал свою сагу о семье Джоудов — «Гроздья гнева».

А для России 1937-й был самым страшным годом другого, более беспощадного террора — сталинского, ибо в течение этого года было расстреляно или отправлено за колючую проволоку лагерей около полутора миллионов ни в чем не повинных людей, названных без всяких доказательств врагами народа.

Художник после своей смерти значим для потомков биографией и творческим наследием. Либо он превращается для них в мифологическую фигуру, сотворенную по тем или иным законам, либо у него складывается странная посмертная судьба. Он живет в восприятии потомков отдельно от своего творчества, от собственной биографии, порой вопреки легенде и мифу о нем.

Кажется, так можно сказать об Иосифе Бродском.

Подобных фигур немного в истории искусства. Здесь ничего не объясняют вневременные категории – великий писатель, гениальный писатель. Гениален Лермонтов, гениален Гоголь, но их личное присутствие в ткани ХХ века ощущается не столь значительно, с их личностью не сопрягаются самые важные вопросы сегодняшних дней.

Английский драматург Гарольд Пинтер, лауреат Нобелевской премии по литературе 2005 года, удостоен Европейской театральной премии. Награду ему вручили в Турине, в старинном театре «Кариньяно», сообщила британская газета The Times.

Чествование Пинтера в Турине проходило с фестивальным размахом: состоялась специальная конференция, посвященная его творчеству, зрители увидели несколько постановок пьес знаменитого драматурга. В них приняли участие такие звезды театра и кино, как Джереми Айронс и Майкл Гэмбон.