Жизнь во лжи. Алексей Иванов. Вегетация

Алексей Иванов. Вегетация. М.: Альпина Паблишер, 2024.

 

Жанр постапокалипсиса, кажется, уже давно сложился. Обычно происходит ядерная катастрофа, уничтожающая большую часть всего живого, после чего то, что не было уничтожено, начинает бороться за жизнь, что выражается обычно в самых страшных и причудливых формах. Известный екатеринбургский писатель Алексей Иванов в романе «Вегетация» не изобретает ничего нового. Вся интрига выстроена вокруг вечной борьбы за выживание. Выжить хотят люди, машины и сама природа. Иванов сумел продолжить классическую русскую традицию постапокалипсиса, заданную «Пикником на обочине» Стругацких и «Сталкером» Тарковского. В ее основе эстетика разрушения и мертвящих пейзажей, где избранным героям предстоит сражаться. Только вот герои в «Вегетации» скорее антигерои, а мертвящие пейзажи оказываются самыми что ни на есть живыми.

 

Действие происходит на Урале в будущем. Произошла какая-то страшная война, в результате которой Россия превратилась в сырьевой придаток Китая. Радиация привела к тому, что леса на Урале стали расти с удесятеренной скоростью. Из этой древесины русские научились изготавливать топливо бризол, интерес к которому проявляет Китай как крупнейший потребитель. Казалось бы, сейчас то же самое, мы продаем нефть и газ, в чем тогда разница? Разница в том, что Россия у Иванова оказалась в униженном и подчиненном положении. Все заводы и вся техника для добычи древесины принадлежат Китаю. Россия — это просто зараженная территория, где можно, так сказать, разводить этот ценный лес. В итоге вся российская экономика заточена под производство бризола. Города частично вымерли, функционируют только те части их территорий, где находятся бризоловые комбинаты. Заработать можно только разве что подавшись в бригаду, отправляющуюся в лес для добычи специальных деревьев «вожаков». Война для России еще не закончилась, и мы воюем с Западом. Для создания новейшей взрывчатки нужна как раз древесина «вожаков», поэтому за нее бригадам хорошо платят.

 

И вот простой оператор бризолового комбината Серега тоже хочет попасть в бригаду. Но не из-за денег, а просто показать, какой он крутой, девушке Маринке, в которую он влюблен. Бригадой руководит Егор Лексеич, дядя Маринки, и большую часть книги мы будем наблюдать за путешествием этой бригады по лесу в поисках «вожаков». Здесь будет все — любовь и охлаждение любви, вероломное поведение людей, людоедская конкуренция с другой бригадой, предательство и постоянные битвы с чумоходами — лесозаготовительной техникой, пораженной особой плесенью, которая превратила ее в безумные машины по убийству людей. Иванов очень красочно описывает бои людей с этими механическими зомби, и вообще создает целый мир, который родился из соединения человеческого и лесного разума. Здесь есть те, кто поражен радиацией и умеет чувствовать «вожаков», есть полумертвые лешаки и ожившие трупы клумбари, есть ведьмы, чувствующие лес как единое целое, и есть бригады, которые, по сути, только гости. Много раз мы будем видеть, что герои вот-вот погибнут, и каждый раз они будут находить оригинальное решение, позволяющее выбраться из ловушки. Но «Вегетация» вовсе не сентиментальный променад. Реальных геров здесь два-три, а все остальные в общем-то конченые и беспринципные люди, готовые убить просто так. Так что неожиданные убийства, когда они вроде как не положены по канонам сюжета, тоже будут. Жизнь кажется запутанной, непонятной и полной сложных вопросов, но в «Вегетации» очень легки простые решения проблем в виде выстрела и удара ножом.

    

Россия будущего у Иванова — это государство, а вернее просто социальное образование с очень жестким расслоением. В больших городах вроде Челябинска и Уфы жить еще хоть как-то можно, а вот соцгород Магнитка, где есть только бризоловый комбинат, — это уже дно. В частности, в Магнитке еду получают по талонам, а квартиру дают только семьям с детьми, иначе светит общага. Причем поддержание демографических показателей происходит, по-видимому, с помощью искуственных методов, у многих одноклассников Сереги нет отцов. А вот в больших городах у всех все есть с избытком и живется привольно. Так что в «Вегетации» очень многое завязано на взаимной ненависти «городских» и обитателей соцгородов. Конкурентом бригадира Егора Лексеича будет как раз другой бригадир из города по прозвищу Алабай. И даже когда то один, то другой будут явно проигрывать друг другу, они ни о чем не договорятся — настолько сильна взаимная антипатия.

 

Однако Иванова занимают не только масштабные темы вроде экологии и судьбы России. «Вегетация» - это еще роман о простых молодых людях, Сереге и Маринке, которые пытаются понять свои чувства. Серега с самого начала хотел завоевать Маринку и совершил немало подвигов, в частности, отправившись за бригадой Егор Лексеича, куда его вообще-то никто не звал. Но Серега такой простой, а у Маринки такие большие амбиции в плане покорения радиоактивного леса, что их путь друг к другу будет трудным и извилистым. Мило и страшно читать про развитие их чувств. Серега, например, готов убить брата, чтобы не мешал, а Маринка цинично выбирает между претендентами, склоняясь то в одну, то в другую сторону.

 

Иванов подробно описывает социальную механику выдуманного им мира — все сложные отношения между бригадирами, Бродягами, всю логику поведения чумоходов и самого леса, который растет очень быстро. Все выглядит очень стройно и логично, только непонятно, как в природе сумели сохраниться животные — ведь человек без защиты от радиации мог находиться в лесу только три часа в день. Как Зона в «Пикнике на обочине» и «Сталкере», лес у Иванова — это территория опыта, на которой мерцают жизнь и смерть. У бригадира Егора Лексеича нет иллюзий, покой обманчив, в действительности лес терпелив и злопамятен, поэтому нужно держать ухо востро. Как Зона в «Сталкере» имела настроение, так и лес в «Вегетации» может показывать оттенки чувств.

 

Но Егор Лексеич — это не Сталкер. Это опытный и решительный, но корыстный и беспринципный человек. Ему совершенно наплевать на судьбу своих подчиненных, ему не жалко, если их покалечит или убьет, да и сам он убить может. Он может использовать их как приманку или просто жертвовать ими — душа у него черна, а совесть на дне этого колодца полностью высохла. Впрочем, его подчиненные такие же. Когда Егор Лексеич застрелил пленника, ничто в душе свидетелей не всколыхнулось:

 

«Смерть человека — огромное по смыслу событие; оно должно вздыбить и вывернуть душу свидетелей, но просто просвистело мимо них и даже ветерком не обдуло. Нет, эти люди не были бесчувственны. С ними случилось что-то другое. Для них будто закрылся тот уровень, на котором находился ужас вечного небытия и страх бессмысленности жизни. И бесполезно было говорить им о добре и зле».

 

При этом Егор Лексеич богат. Может позволить себе круиз на космическом шаттле и имеет дом в Португалии — не в России, разумеется, и это нам хорошо знакомо по сегодняшнему дню. Сталкерами могли бы быть Бродяги — люди, которые после облучения развили особые способности чувствовать лес. У них может быть и власть, и деньги, но им это не нужно — их занимает настоящая романтика свободы.

  

Мир будущего в «Вегетации» - это не только порождение фантазии писателя, это еще и мир того, что сегодня мы называем «постправдой». Война в этом мире произошла сорок лет назад, но до сих пор никто в народе ничего толком не знает. Кто с кем воевал? Кто победил? Откуда радиация и радиация ли это вообще? Со временем читатель, конечно, получит кое-какие ответы, но они будут угнетающими. Как всегда, за сокрытием истины будет скрываться намеренный обман людей. Россия в «Вегетации» вообще не имеет никакого государственного стрежня и больше напоминает анархическое образование, где каждый сам за себя. Нужно гнать бризол, продавать «вожаков» и получать деньги - вот и вся философия. И все борются за лучшее место под солнцем. Каждый бригадир стремится быть лучшим и набрать больше «вожаков», а каждый оператор комбината стремится попасть к лучшему бригадиру. Любой ценой все хотят заработать. Вот, например, за уничтоженных чумоходов полагается премия. Так тут же в бригаде Егора Лексеича находится дерзкий молодой человек, который предлагает взрывать обычные комбайны, чтобы шильдики от них продать как шильдики чумоходов. Этот жестокий мир бесплатно предоставляет разве что только легкий и безболезненный способ уйти из жизни. Достаточно только облучиться без защиты, и через некоторое время твое сознание растворяется. Иванов называет такую смерть «безмятежным исчезновением».

 

В подобных реалиях не приходится говорить о таких вещах, как национальное сопротивление, государственная идеология или возврат международного престижа — этого вообще в романе нет. Россия — это предприятие по обслуживанию нужд Китая и Запада, с растоптанным суверенитетом. Даже продовольственной безопасности в стране нет, потому что сельское хозяйство невозможно из-за радиации. В больших городах, по-хорошему, должны были бы выработать стратегию вывода страны из депрессии, но вместо этого там наслаждаются потреблениями благ за ренту с национального капитала. Все богатства проданы за границу, а средства добыть эти богатства и подавно принадлежат не нам. Русский инженер даже починить комбайн не имеет права, китайцы быстрее спишут этот комбайн, чем позволят в него залезть, и уж тем более не пошлют на починку своих инженеров. Даже более того — комбайны в лесу запрограммированы уничтожать любого приближающегося человека, потому что китайцы всех русских считают диверсантами. Россиянам внушают, что война еще идет и мы не проиграли, а на самом деле все уже отдано с потрохами. А самое страшное, что элиты все устраивает, они не видят смысла в борьбе. И только простодушный Серега верит, что сейчас мы изготовим побольше взрывчатки и всех убьем. Но когда его спрашивают, почему Запад нам враг, если там все так хорошо, он злобно-мстительно отвечает: он враг, потому что у него есть богатства, а у нас нет. И эта злобная мстительность проигравшего у него во всем. Радость у него, если на комбинате что-нибудь украдут — комбинат-то китайский. И русские действительно воруют. Они не делают этого только если не получается и нет, например, крана, чтобы вытащить украденное. Если же возможность есть, то ее не упустят. Например, члены бригады Егора Лексеича очень рады разжиться отобранными у партизан американскими телефонами.

 

И как будто понимая, что это уже никак не исправить, Иванов смещает фокус внимания с государственных проблем на общепланетные. Не нужно думать, что лес прост. На самом деле, он сложнее всех самых сложных достижений человеческой цивилизации. Цивилизация существует в трехмерном мире, а лес как бы в многомерном. Бродяги, чумоходы, клумбари — это не враги, а новая форма жизни, бороться с которой не нужно.

 

Воплощением совести и самым положительным героем в романе является брат-близнец Сереги по имени Митя, который устает находиться рядом с агрессивными и омерзительными в общении членами бригады. Впрочем, несмотря на эту гадливость, он способен почувствовать в них что-то хорошее - «заплеванное, неосмысленное, загнанное в дальние углы». Митя никого особенно не любит, но поступает всегда по зову долга и предельно ясно формулирует главное послание книги: все беды планеты, все войны, гибель России и брилозовое могущество Китая — все это следствие хамского отношения к природе. Само человеческое общество устроено неправильно. Люди считают себя лучше природы, а отдельный человек считает себя лучше другого. Поэтому в полумертвых клумбарях, может, больше достоинства, чем у респектабельного директора бризолового комбината. Жизнь во лжи — вот причина всех бед. Люди хотели подчинить себе природу, в итоге возникла вегетация — ускоренный рост лесов. Поэтому человек фактически уже живет в чужом доме. Люди больше не хозяева леса, а сорняки в этом лесу.  

 

С одной стороны, «Вегетация» - это книга о боли за Россию, которая может только поставлять сырье другим, а сама из себя ничего не представляет. Впрочем, есть ли эта боль? В романе с Россией все понятно. Ленивый, не пассионарный и вороватый русский народ, может, и не заслуживает лучшего. У него нет самого импульса, чтобы что-то изменить. Поэтому роман содержит скорее не гражданское высказывание, а высказывание об общечеловеческой совести. Решение всех проблем удивительно просто — не нужно считать себя лучше других и зариться на чужое. Не нужно жить во лжи. Одновременно следует бороться с энтропией и не позволять себе деградировать. Тогда и страна поднимется, и войны прекратятся, и мир удивит гармоничным разнообразием жизни.

 

Сергей Сиротин