noblit.ruMy Struggle, Book 6. Translated Don Bartlett and Martin Aitken
«Конец» - самый радикальный роман из эпоса «Моя борьба». С одной стороны, Кнаусгор исследует те же паттерны, что можно встретить в предыдущих романах: любовь к жене и детям, отношение к себе и миру, но появилось и новое.
В моей читательской практики «Конец» - первое произведение, исследующее человека с биполярным расстройством. Усугубляется всё тем, что персонаж не второстепенный. Кнаусгор возвращается к отношениям своего героя и его второй жены Линды. И, если раньше она справлялась со своей тьмой, то, прочитав произведение своего мужа, встретилась с собой лицом к лицу. Роман стал зеркалом и триггером, к сменам настроений, депрессии и эйфории. Мозг перестал контролировать возрастные рамки. Линда превращалась то в подростка, то в ребёнка, то в юную девушку.
Но не одной Линде пришлось столкнуться со своим отражением. Дядя Гуннар фактически превратился в антигероя романа. Сработала ассоциативная память и герою приходится переосмыслить всю свою жизнь и отношениям с ближайшим родственником, который в детстве заменил ему фигуру отца. Карл Уве растерялся, не зная, где его память подводит, а где – нет. Обзванивал брата Ингве, больницы, чтобы хоть как-то подтвердить свои воспоминания. Гневные письма Гуннара герою и издателю фактически перевернули мир протагониста. Дядя обвинял рассказчика в том, что он вырос моральным уродом, на которого повлияла мать, которую никогда особо не принимали в семье Кнаусгоров.
Герой переосмысляет сами механизмы работы человеческого сознания: от автобиографической памяти и эмпатического резонанса до сбоев в категоризации «свой — чужой». Он привлекает Кафку, Целана, Хайдеггера, Кубина, Ван Гога и многих других. Но основным ориентиром в исследовании этики и границ зла выбрана фигура Гитлера. И здесь Кнаусгор ломает знакомые литературные фреймы, успевшие сформироваться у читателя на протяжении пяти предыдущих книг. Автор встраивает 400-страничное эссе о Гилере, Холокосте, заставляя читателя перейти из стана зрителей в стан аналитиков, исследующих нормы этики и социальные модели прошлого, соотнося их с текущим временем. Кнаусгор деконструирует образ Адольфа Гитлера, очищая его от мифологии. Он заставляет читателя увидеть в молодом Гитлере понятные паттерны — стыд, одиночество, амбиции. Автор совершает опасный когнитивный сдвиг: он переводит Гитлера из категории «абсолютного монстра» в категорию «человека», исследуя, как личное «Я» растворяется в тоталитарном «Мы». Казалось бы, такие авторы как Достоевский научили читателя видеть картину мира в серых красках, а не в примитивном восприятия «Черное» - «Белое», «Свой» - «Чужой». Но не таким мы видим Гитлера, не таким видим Гуннара, фактически продолжающего линию отца, в попытках защитить себя и своё имя. Кнаусгор не противопоставляет Гитлеру своих современников, а лишь исследует границы этики и пытается понять (или оправдать?) зло, что совершает сам, нарушая личные границы семьи и всех описываемых персонажей, в попытках стать великим и/или заработать.
Автор радикализирует описание жизни, доводя до тривиальности: покупка сигарет, кофе, поедание мороженого. Но главный эффект вчувствования создаёт письмо в реальном времени. Если с третьего по пятый роман – условная трилогия о детстве и становлении автора, то шестой, подводящий итоги, пишется прямо сейчас. Автор публикует части «Моей борьбы», исследует реакции, ментальные состояния людей, вовлеченных в эпос. И, конечно, задаётся вопросом, что он наделал, тварь ли он дрожащая или право имеет. Итог – размышление о завершении писательской карьеры. Но, как знает читатель, это несбыточная мечта. Один раз писатель – писатель навсегда. А с этикой придется разбираться уже читателю.